Калмыкова Елена Викторовна

Статья посвящена уникальному случаю в истории католической церкви: казни за участие в мятеже против короля в 1405 г. архиепископа Йоркского Ричарда Скроупа. Конфликты монархов и прелатов — обычное явление для средневековой Европы. Время от времени государи заточали строптивых иерархов в темницы и даже могли пойти на их физическое устранение, но никогда — путем публичной казни. В статье анализируются возможные причины, вынудившие Ричарда Скроупа, поддержавшего восхождение Генриха Болингброка на английский престол в 1399 г., выступить с войском против своего короля. Следует ли воспринимать восстание архиепископа в контексте мятежа в июле 1403 г. Генри и Томаса Перси, с которыми Скроупа связывали родственные узы, или же в нем следует искать подражание Томасу Бекету, открыто выступившему против Генриха II, чтобы защитить свободы английской церкви? Помимо попыток найти ответы на эти вопросы, в статье анализируется общественный резонанс, вызванный казнью архиепископа. В первую очередь рассматривается реакция папского престола, а также меры, предпринятые архиепископом Кентерберийским Томасом Эранделом, направленные на сокрытие от народа информации об отлучении причастных к казни лиц, в том числе самого короля. Во-вторых, изучаются слухи, циркулировавшие в английском обществе по поводу характера болезни, поразившей Генриха сразу после казни Скроупа. Молва называла болезнь короля проказой, полагая ее карой за пролитие крови служителя Божьего. Наконец, особое внимание уделяется культу казненного Скроупа, почитаемого в Йорке в качестве святого. Вопреки королевским запретам и даже попыткам преградить доступ к могиле Скроупа в йоркском соборе, поток пилигримов к месту его погребения не иссякал. Почитание Ричарда Скроупа неожиданно получило поддержку короны в период правления королей из династии Йорков, видевших в казненном архиепископе противника дома Ланкастеров.

Разработанная богословами и правоведами еще в эпоху раннего Средневековья теория справедливой войны опиралась на три взаимосвязанных компонента: справедливую причину, легитимную власть и стремление к миру как конечной цели. Эта концепция позволяла рассматривать войну даже между христианами как допустимый инструмент восстановления общественного порядка и нарушенной законности. Несмотря на формальное равенство трех необходимых условий, определяющим фактором оставалась легитимность власти. Независимо от справедливости причин и благородства целей христианская доктрина категорически запрещала любое частное кровопролитие как средство разрешения конфликтов. Среди средневековых богословов, обращавшихся к проблеме войны в христианском мире, особое место занимает английский реформатор церкви Джон Уиклиф. В своей критике военных действий он проводил четкое разграничение между ветхозаветной и новозаветной традициями, строя аргументацию против войны исключительно на текстах Нового Завета. Раскрывая греховную сущность войн, которые оправдывались защитой законов, Уиклиф называл возмездие за нанесенную обиду проявлением злобы, а возвращение отнятого имущества — корыстью. Помимо теоретических рассуждений о неких абстрактных войнах, он также обращался к конкретным историческим событиям, например к войне английских королей за французскую корону. Уиклиф утверждал, что хороший государь должен заботиться исключительно о своих подданных, а не стремиться к завоеванию чужих земель. Радикальное неприятие Уиклифом насилия и кровопролития непосредственно связано с ключевой темой его философской доктрины — представлением о природе власти. Утверждая божественное происхождение любой земной власти, Уиклиф связывал ее легитимность с божественной благодатью, для сохранения которой правителю надлежало беспрекословно повиноваться Всевышнему. Это подразумевало необходимость соблюдения евангельских заповедей — любви к врагам и прощения причиненного ими зла. Из данной теологической концепции следовал важный политический вывод: объявление войны означало для законного государя утрату божественной благодати и, как следствие, легитимности власти. В таком случае подданные освобождались от обязанности повиноваться приказам монарха, связанным с насилием.